История края

 

ПРИВОЛЖСКОЕ СЕЛО ИСАДЫ

Селений с названием «Исады» в стране немало, ибо термин обозна­чает место высадки на берег, торговую пристань с базаром, где вымени­вались привозные товары. Правда, есть и другое значение термина — песчаная коса, заросшая тальником и ивами. Все это правда в разные времена, имело место и в истории Исад!

Обращаясь к истории нижегородских сел, нам неоднократно прихо­дится констатировать, что даты их первооснований «теряются в глубине веков». В данном же случае известны не только год и месяц основания Исад, но и причина создания здесь монастырька.

В 1547 году молодой великий князь Иван IV был провозглашен первым русским царем. Тем самым подчеркивалось не только величие, но и полная независимость государственности России от кого бы то ни было. Но страна продолжала жить в постоянном страхе перед частыми вне­запными вторжениями то крымского, то поволжских ханств. Монголо­-татарское иго было давно уже свергнуто. В Казани с XI века нередко ставились сторонники Москвы, но достаточно было там в междоусоб­ных распрях захватить власть ее противникам, как на русские земли ор­ганизовывались военные походы. И вновь, в который уж раз, дымами пожарищ окутывались села и города, тысячами угоняли хлеборобов и ремесленников для продажи в рабство. Поэтому главной задачей моло­дого царя стало включение земель Поволжья в систему единого центра­лизованного Русского государства, чтоб Волга — главная воднотранс­портная магистраль не разъединяла, а, наоборот, связывала населявшие ее берега народы, стала мирным путем торговых и культурных их обще­ний.

11 декабря 1547 года Иван IV со всем своим многочисленным воин­ством двинул из Москвы в Понизовье и 26 января 1548 года был уже в Нижнем Новгороде. Целую неделю воинство готовилось здесь к даль­нейшему походу на Казань: грузили заготовленное заранее продоволь­ствие на обозы, ремонтировали одежду и оружие, оковывали прочным железом колеса пушечных станин большого осадного «наряда».

Лишь 2 февраля полки Ивана IV двинулись частью по льду, казалось, крепко уже вставшей Волги, а частью вдоль нее по правому берегу. Первую ночевку войска сделали в селе Ельне, вторую — под Работками. Да только сама природа, казалось, была против этого похода. Сильные морозы вдруг сменились оттепелью.

Три дня простоял Иван IV под Работками, ожидая возврата холодов, а затем, приказав полкам под командованием Дмитрия Федоровича Вельского идти по нагорной дороге дальше, вернулся 10 февраля в Нижний Новгород «со многими слезами, что не сподобил Бог его к пут­ному шествию».

Но русские войска по раскисшей хляби ушли недалеко, лишь до устья речки Сундовик, где и встали, ожидая холодов. В это время, воз­нося к небу мольбы о благополучии похода, и основали русские воины на становище небольшой монастырек в честь святого Стефана, срубив в полугоре над Волгой стройный шатровый собор, а для оставшихся там нескольких иноков — кельи в ограде и «кладные» амбары.

Обо всем этом было сразу доложено Ивану IV. В течение всего сле­дующего года молодой царь помнил о вновь основанной нижегородской обители.

Лучшим доказательством этому служит факт, что когда во время но­вого похода на Казань Иван IV прибыл на следующий год сюда, то вло­жил в монастырь личные свои щедрые дары: специально отлитые в Мо­скве три колокола, икону с золотым фоном Смоленской божьей матери, а также написанное от руки и красочное непрестольное Евангелие. О вкладе «великого государя и великого князя Ивана Васильевича всея Руссии самодержавна» в Стефаньевский монастырь помнили почти два века, но после неоднократных пожаров в XVIII столетии об этом как-то забылось. Память об Иване Васильевиче (Грозном) и его походах по нижегородской земле сохранили русские летописи и древние докумен­ты. А они рассказывают о следующем.

В 1570-х годах по юго-восточным землям Нижегородского края про­катились волны так называемой «Черемисской» войны. Подвергся тогда разорению и Стефаньевский монастырь. Затем Россия погрузилась на десятилетия в «Смуту». Все это время монастырек оставался небольшим, с одним рубленным храмом, в окружении 18-дворовой бобыльской сло­бодки, где жили бортники и древоделы, кузнец и шорник, обслуживав­шие путников Казанско-Нижегородской дороги ведшей из Москвы в волжское Понизовье, а далее — в Персию и Индию.

К 1621 году в установившихся более или менее мирных условиях жизни края под защитой обители были срублены 19 государственных житниц, в которые на исходе каждого лета ссыпался «ясашный» (оброчный) хлеб нерусскими народами. Зимним первопутком его на санях отправляли в Москву прямо на государев Житный двор, так что о Стефаньевской обители не только помнили, но и временами проявляли заботу в Кремлевских царских теремах.

Летом с началом судоходства по Волге под Стефаньевским монастырьком регулярно устраивалась торговая пристань, где продавались и обменивались купцами всевозможные привозные товары. Здесь же от государевого лысковского кабака летом учреждалась «пьющая изба» с ледниками, дававшая казне весьма значительные доходы. Именно тогда, в XVII столетии, местечко стало чаще именоваться «Исадами», что бо­лее точно отражало новое его назначение торговой прибрежной приста­ни.

Благоприятные условия жизни и занятия ремеслом (любые нарабо­танные товары сразу же находили покупателя) привели к появлению здесь ремесленников самых различных профессий.

Сохранилось подлинное описание Исад, воссоздающее во всех ос­новных элементах облик древнего монастыря, в том числе собора, после подновления его в середине XVII века лысковчанами — промышленника­ми Муромцевыми: «… на реке на Волге на берегу, на устье речки Сундовика, монастырь архидиакона Стефана. Ограда бревенная ветха, рублена в лапу. В монастыре святые ворота, на воротах образ Спаса Вседержи­теля, да образ пресвятые богородицы, да образ Иоанна Предотечи и протчих святых восмь образов, писаны на красках. В монастыре церковь во имя господа бога и Спаса нашего Иисуса Христа, да в пределе первомученника архидиакона Стефа на древяная, рублена в угол: с осмериком поверх осмерика, шатер, маковица обита деревянною чешуею, крест обит белам железом…»

Стефаньевский монастырек в XVII веке оставался по-прежнему ма­лолюдным. В тех рубленых кельях жило еще пять иноков. Возле же монастырька сохранялась приписанная ему слободка из 21 двора, 85 бобы­лей которой платили в обитель денежный и натуральный оброк. Исады жили безбедной, размеренной жизнью. Но на них с особым интересом поглядывали власти рядом расположенного, становящегося год от года все более могущественным и влиятельным, Макарьев-Желтоводского монастыря.

Правившая страной царевна Софья уже неоднократно получала их челобитные о приписке Стефаньевской обители к Макарьев-Желтоводскому монастырю. Наконец создалась ситуация, когда отка­зать им царевна уже не смогла. Еще в 1682 году, когда Софья Алексеев­на при помощи стрельцов узурпировала в Москве власть, она пожалова­ла макарьевскому архимандриту Сергию право, полного таможенного сбора на ярмарке. Это были огромные по тем временам суммы, поэтому, укрепившись на троне, царевна в 1685 году объявила ранее данную жалованную грамоту недействительной с официальным объяснением, что была получена в «смутное время». Но при этом требовалось хоть как-то сгладить ситуацию. В качестве компенсации за потерю особых прав на ярмарке 10 декабря 1686 года был издан правительственный указ о по­жаловании Исад в Макарьев- Желтоводский монастырь в качестве вот­чины.

К концу XVII столетия древняя церковь в Исадах обветшала. В 1701 году власти Макарьев-Желтоводского монастыря указали срубить здесь новый храм. Возведение шатров было запрещено еще в 1652 году пат­риархом Никоном, поэтому новый храм срубили пятиглавым, более скромным по облику.

Наряду со старой православной появилась единоверческая церковь. В 1896 году, в преддверии открытия в Нижнем Новгороде Всероссий­ской промышленно-художественной выставки, исадовцы стали строить каменный храм, который сохранился до наших дней.

Таким образом, многовековая история Исад наглядно доказывает возможность здесь не только активной хозяйственной жизни, но и про­цветания села при учете географических, природных и исторических условий.

Возрождение русских сел во многом зависит от областных и цен­тральных властей, но не меньшую роль в этом играют личный вклад каждого сельчанина. 

Источник: Ярымов Ю.С. «Лысково. История города и района»

—-    —-    —-    —-

Смысл жизни – в собирании памяти

Смысл жизни – в хранении ее.

И если вы память утратите,

Бессмысленно станет житье.

Юрий Адрианов