Гостеприимные Исады

IMG_1163   IMG_1162

Известный российский поэт и писатель, дважды лауреат премии Нижнего Новгорода, почетный гражданин города, автор более 30 поэтических и прозаических книг, очень любил Исады, жил летними и осенними месяцами у своих друзей. Он посвятил старинному русскому селу целую серию стихов и удивительно красивый очерк «Гостеприимные Исады». Вот небольшой отрывок из очерка.

Дорогие мои Исады, в пору, когда я похоронил родных людей, в пору растерянности и горьких разочарований в дружбе, в пору тяжкого надлома, вы приветили меня не только кровом. Вы заста­вили поверить в обновление души, ощутить в себе новые силы.

Дважды, Исады, вы принимали меня, и дважды я, словно пере­рождаясь, работал здесь под рассветами и закатами, все время видя перед собою плесы Волги.

Здесь пришло такое постоянство счастья, о котором я уже и не помышлял!

Милые мои Исады! В недавнюю зиму нежданно-негаданно вас тоже посетило суровое горе. Яблоневые садыгордость вашу, сердце ваше — люто обожгло многозвездной ночью в тишине морозов.

Я гляжу на знакомый сад, узнаю деревья, каждое вспоминая по его августовской щедрости.

Слезла с яблонь живая кожа. Обнажилась, словно выбеленная под солнцем кость, древесина ствола.

Я гляжу на знакомый сад, и даже сейчас, в середине осени, рядом с другими отлистопадившими деревьями видно, что ябло­ни мертвы.

Сад похож на заброшенный сельский погост.

Значит, на будущий год не будет праздника, как бывало, но вот что вам хочу напомнить, Исады.

Если в мае пройти проселками высокого берега Волги, то уви­дишь, как над всеми плесами от Печер и Подновья вплоть до Васильсурска над оврагами и склонами колышется легкое розовое сияние заневестившихся яблонь. Сады цветут. Живет Приволжье по весне белым половодьем.

Окраины одного яблоневого островка протягивают руку друго­му. Плывет по земле этот солнечный майский хоровод. От Исадов до Василя его движение почти непрерывно.

А в августе загорятся сотни тысяч маленьких солнц. И волж­ские рассветы не забудут ни одного из них: на каждое яблоко про­сыплют несколько серебристых росинок, каждое умоют поутру.

…Еще при пращурах наших струились лепестковые дожди, кру­жился розов цвет. Здесь, словно первая апрельская трава, рожда­лась влюбленность в соловьиные, проливные от песен ночи. Это чувство продолжается во внуках. И тот же хмельной, дурманный полумрак странных коротких ночей тревожит людские сердца. Много поколений одарило счастьем «яблоневое царство».

…Зимою 1940 года, в Финскую войну, неслыханные лютые мо­розы и шальные сквозные ветра омертвили деревья. Добела обжег их холод.

Ветки стали звонкие и хрупкие, как стекло.

Искупалась весна первым зеленоголовым селезнем в речной полынье.

Задымился ольхою апрель.

Май хлынул вешними водами на заречные поймы.

А на волжских кручах, в старых садах, чернели тысячи мерт­вых деревьев.

Редко-редко вспыхивал белый яблоневый цвет.

Думали-гадали: может быть, через год отойдут сады?

Но грянул сорок первый.

Под бабьи крики и причитания шли сыны «яблоневого цар­ства» в Кстовский и Лысковский военкоматы, шли вдоль плетней садовых сел, где, словно знамение еще прошлой весны, предве­щавшее страшную страду, стояли мертвые черные деревья.

Потянулись чередою стариковские зимы, вдовьи весны.

Начали в волжских оскудевших в беде селах пилить засохшие яблони на дрова.

Декабрьскими ночами, когда воздух чист и свеж, дымы над из­бами пахли антоновкой и боровинкой.

Лишь редкое сердце сохраняло от топора деревья. Осталось для утешения души по три-четыре печальные яблони на сад. В какое- то чудо верили. Точно так же, как после «похоронки» верит любящая женщина в то, что скорбная весть — ошибка и все равно вер­нется солдат к родному порогу.

И чудо пришло. Пришло нежданной песенной радостью: те де­ревья, что не вырубили в военные годы, отошли, вздохнули вес­ною сорок пятого.

Словно общее счастье обогрело застывшие в ветвях соки. А в августе еще негусто, но заалели болезненным румянцем яблоки. Нагибались к земле измученные ветки, радуя человеческое серд­це, истосковавшееся по труду и отчизне, падали в травы перезрев­шие плоды.

Сердце, как и яблоко, подчиняется закону всемирного тяготе­ния. Но это закон чувства.

Исады, вы же знаете этот сказ о яблоневом царстве. Я расска­зал не легенду, все это было на моей памяти.

Сады, о которых с такой болью писал Юрий Адрианов вновь расцвели и каждой весной покрывают это маленькое волжское село белым-белым цветом.

Исады живут! Исады будут жить!

В своей книге «Нижегородская отчина» поэт и писатель Юрий Адрианов писал об Исадах: «До революции, говорят, здесь стояло несколько пристаней. Кто только не хаживал по берегу Исад: — и Короленко, и Рахманинов, да и Репин с Васильевым, путешествуя по Волге не могли обойти Исад. Бывали в этих местах известные живописцы братья Чернецовы, почвовед Сибирцев, который писал В.В. Докучаеву, что у Исад «обнажение юрской глины». И в наши дни это небольшое село своей неповторимостью, своей красотой притягивает современных поэтов, художников и просто туристов-путешественников по родному краю.

1362060162мария сухоруковаПоэтесса Мария Сухорукова – член союза писателей, лауреат премии Бориса Корнилова, лауреат Всероссийского поэтического фестиваля, автор более двадцати поэтических сборников. Многие годы она жила в селе Красный Оселок вблизи Исад. Мария не раз бывала в Исадах и многие поэтические строки посвятила селу, его истории. Вот одно стихотворение о судьбе старинного русского села:

Катерины был век, и великая

Простиралась отрада с воды.

В даль смотрела царица и вскрикнула:

«И сады, и сады, и сады».

Там Исады – село, что близ Лыскова,

Источало свою благодать,

Знаменитой торговою пристанью

Привлекало купечества знать.

Звоном храмов будило и мертвого,

Пропиталось молитвой насквозь.

Ведь не зря от Ивана Четвертого

Время жизни его началось.

И дома там стояли добротные,

Их воспела речная волна.

И купцы жили там благородные,

Ликованье текло без вина.

Место это и впрямь несказанное.

Был стерлядки богатый улов.

И медовость густая да пряная

Все лилась с разноцветных лугов.

Поспевали и груши, и яблоки.

А сейчас оскудело село.

Доживают последние бабушки,

И крапивой село заросло.

Но душа моя трепетно молится,

И я верю, всмотревшись в окно,

Если церкви в селе восстановятся,

То воскреснет из праха оно.

Царь Грядущий по Волге прокатится

И воскрикнет с восторгом с воды:

«Ой, село, по своей сути райское,

И сады, и сады, и сады…»

Стихи Марии Сухоруковой – это стихи о любви к русской земле, к ее просторам, к тихим лесным речкам, к маленьким церквям небольших сел… Вот почему ей по душе пришлись Исады – и церковь, стоящая над Волгой и скромный крест у церкви в память схиигумена Елисея.

Мы не зрим истории своей

В этой жизни словно в буре адской.

Прозорливый Старец Елисей

Похоронен под горой Исадской.

Крест стоит. Ни имени, ни слов,

Ни высоких и ни самых скромных.

Знает небо Старца своего.

Что ему до криков неуемных!

Что ему! Оно в своей красе

Сонм Святых немолчно прославляет.

Прозорливый Старец Елисей

Среди них ведь тоже воссияет.

Под горой Исадской крест стоит,

Освещая Лысковские дали,

Видимый средь наших грешных битв

Тем, Кого за нас распяли!

***

Мы верим, что Исады еще не раз вдохновят всех любящих и изучающих историю Нижегородского края.